Каменные столбы Гёбекли-Тепе меняют привычный взгляд на искусство: образы животных, архитектура и человек существовали вместе. Что мы знаем — и чего не знаем?
В пещере Ласко изображения существовали на поверхности естественного пространства. В Гёбекли-Тепе, на территории современной Турции, люди не только вырезали образы животных на камне, но и возводили сооружения, в которых эти изображения становились частью окружающей человека архитектуры. Это различие кажется очевидным, пока мы не задаём неудобный вопрос: ради чего собирались люди в таком месте и имело ли изображение самостоятельное значение вне происходившего там действия?
01. Произведение: изображения, ставшие частью пространства
Гёбекли-Тепе — археологический комплекс на юго-востоке Анатолии, недалеко от Шанлыурфы. Его монументальные сооружения относят главным образом к X–IX тысячелетиям до н. э.; для объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО указывает приблизительный диапазон 9600–8200 годов до н. э. Это не единое сооружение, созданное одномоментно, а место с продолжительной историей строительства, использования и перестройки.
В наиболее известных постройках крупные известняковые столбы Т-образной формы стоят вдоль стен и парами в центральной части пространства. Некоторые достигают высоты около пяти с половиной метров. На их поверхности вырезаны лисицы, змеи, кабаны, птицы и другие животные. Есть знаки, которые пока не получили убедительного объяснения. На отдельных центральных столбах изображены руки, пояса и элементы одежды: каменные опоры одновременно оказываются стилизованными человеческими фигурами.
Важно смотреть здесь не только на отдельный рельеф. Столб поддерживает и организует сооружение; фигуры животных обращены в определённые стороны; человек перемещается между массивными формами. Изображение не просто нанесено на предмет — оно включено в пространственную ситуацию. Однако мы не можем уверенно восстановить, как именно выглядело сооружение во время использования: особенности перекрытий и освещения остаются предметом исследований.
Этимология. От латинского relevare — «поднимать», «облегчать»; термин закрепился в европейской художественной терминологии.
Значение. Скульптурное изображение, которое выступает над фоном или углублено относительно поверхности. В Гёбекли-Тепе встречаются низкие и более объёмные изображения животных.
02. Мировоззрение: животное не обязательно означает «природу»
Перед нами общества времени перехода от охоты и собирательства к ранним формам земледелия. Было бы заманчиво объявить изображения диких животных доказательством «культа природы», страха перед опасным миром или веры в духов-покровителей. Но каждый такой вывод предполагает знание мифов и ритуальных правил, которых археологические находки сами по себе не сообщают.
Сама повторяемость определённых животных показывает, что их выбор едва ли был случайным. При этом одинаковый образ способен выполнять разные функции: обозначать группу, напоминать о событии, выражать отношение к сверхчеловеческому существу или просто участвовать в установленной традиции. Современные исследователи предлагают различные объяснения — от отношений между людьми и животными до представлений о предках и статусе сообщества. Ни одно из них нельзя превратить в достоверный перевод каменной композиции.
Важнее другое: монументальная постройка и тщательно выполненные изображения свидетельствуют о способности сообщества организовывать коллективный труд вокруг чего-то, что выходило за пределы непосредственной добычи пищи. Но даже это не позволяет разделить древнюю жизнь на знакомые нам автономные сферы «хозяйства», «религии» и «искусства». Они могли быть неразделимы в одном действии.
Этимология. От греческих слов «новый» и «камень»; буквально — «новый каменный век».
Значение. Широкое археологическое обозначение периода, в разных регионах связанного с изменениями хозяйства, поселений и технологий. Гёбекли-Тепе относится к докерамическому неолиту: использование керамических сосудов здесь ещё не было обычной практикой.
03. Зритель: кто мог встретиться с изображением?
Музейный зритель сегодня рассматривает отдельный столб со всех сторон, фотографирует рельеф и читает подпись. Древний участник происходившего на Гёбекли-Тепе находился в другой ситуации. Его восприятие могло зависеть от движения, присутствия других людей, времени суток, доступности определённых частей сооружения и правил, которые нам неизвестны.
Поэтому само слово «зритель» здесь условно. Перед изображением мог стоять не наблюдатель, оценивающий мастерство резчика, а участник общего действия. Возможно, некоторые фигуры были доступны не всем или не постоянно. Но археология пока не даёт основания утверждать, кому именно разрешалось входить, что люди делали внутри и в какой последовательности.
Обнаружение рядом с монументальными постройками остатков менее крупных сооружений, которые могут быть связаны с повседневной жизнью, ещё сильнее осложняет старую схему «храм отдельно — поселение отдельно». Даже граница между ритуальным и бытовым здесь может быть нашей классификацией, а не древним разделением.
04. Художественный вопрос: зачем изображению становиться сооружением?
Мы можем поставить вопрос о том, какую задачу решали каменные изображения, но не обязаны предполагать, что их создатели формулировали её как художественную. Резьба по массивному известняку требует отбора материала, труда, планирования и передачи навыков. Однако мастерство ещё не объясняет, почему композиции получили именно такой масштаб и расположение.
В Ласко животное изображено на стене существующей пещеры. В Гёбекли-Тепе люди сами формируют пространство и наполняют его изображениями. Это не доказательство прямого исторического перехода от одного памятника к другому — они разделены временем, географией и традициями. Это сравнительный инструмент: он помогает увидеть разные способы соединения образа и человеческого присутствия.
Возможно, значимым был не только образ отдельной лисицы или змеи, а отношения между изображениями, каменными «фигурами» и людьми, собиравшимися внутри. Здесь искусствоведческий вопрос расширяется: следует ли искать произведение в отдельной вырезанной фигуре или в целостной организации места?
05. Где заканчивается наше знание
Мы достаточно уверенно знаем местоположение памятника, материал столбов, формы многих рельефов и общий исторический период. Серьёзные основания есть и для признания общественного значения сооружений. Но мы не знаем названий изображённых персонажей, не можем восстановить устные предания и не располагаем прямым описанием действий, совершавшихся в этих пространствах.
Определения «первый храм» и «древнейшая религия» удобны для заголовков, но слишком уверенно превращают археологическую интерпретацию в установленный факт. Даже назначение отдельных сооружений и соотношение общественной и повседневной жизни продолжают обсуждаться. Исследование становится точнее не тогда, когда найдена эффектная версия, а когда видна граница между вещью, наблюдением и объяснением.
06. Что это меняет в истории искусства
Гёбекли-Тепе не доказывает, что архитектура произошла из религии или что искусство возникло ради ритуала. Он показывает другое: задолго до появления знакомых нам художественных институтов люди могли создавать изображения, которые невозможно отделить от устройства места и коллективного действия. Если понимать искусство исключительно как предмет для созерцания, существенная часть этой истории исчезнет из поля зрения.
В следующем исследовании стоит проверить обратную возможность: что происходит, когда изображение перестаёт быть частью общего пространства и начинает сопровождать конкретного человека, его память или смерть? Такой поворот потребует других произведений и других критериев понимания.
Источники и изображение
Основные сведения о датировке, сооружениях и рельефах: ЮНЕСКО — Göbekli Tepe. Современные подходы к интерпретации: Marc Verhoeven, Relationality, Immanence, Hierarchy (2025); Dietrich, Schmidt, The Imagery of the Pillars (2026).
Фотография для публикации: Гёбекли-Тепе, сооружение D. Автор: Beytullah eles, 2019. Лицензия: CC BY-SA 4.0; при публикации требуется указать автора, ссылку на лицензию и сведения об изменениях, если они внесены.
